Мария, или, как её называли родные, Мура, появилась на свет в Полтаве в 1892 году. Её отцом был видный юрист и сенатор Игнатий Закревский, а сама она спустя годы стала баронессой. Но одни считали Муру авантюристкой и шпионкой, а другие — «железной женщиной», покорившей сердца двух литературных гениев. Кем же на самом деле была Мария Закревская-Бенкендорф-Будберг?
Железный характер смолянки
Мария Игнатьевна получила блестящее воспитание и образование, но даже в юности не была красавицей. Она училась в Смольном институте благородных девиц, а это заведение готовило будущих жён и матерей для представителей высшего света. Несмотря на исключительно дворянское происхождение учениц, условия жизни и обучения в Смольном были почти спартанскими. Девочки спали в холодных дортуарах, вставали в шесть утра, обливались ледяной водой, ели скудную пищу. Их учили терпению, трудолюбию, безупречным манерам и… выживанию. Из стен института выходили вовсе не кисейные барышни, а женщины с твёрдым характером и пониманием того, что они должны уметь преодолевать тяжёлые испытания.
Мура с детства свободно говорила на английском, немецком, французском и итальянском языках. Доучиваться девушку отправили в Лондон, где в российском посольстве работал её сводный брат. Там она познакомилась с первым своим будущим мужем, дипломатом Иваном Бенкендорфом. В 1911 году они обвенчались и переехали жить в родовой замок Бенкендорфов — Йендель в Эстонии, где родились двое их детей. Тогда Муре казалось, что она сумела устроить себе прекрасную жизнь. Но осенью 1917 года случилась революция, эстонские крестьяне убили Ивана Бенкендорфа в собственном доме, а само поместье сожгли. Мура с двумя детьми и гувернанткой едва спаслась, спешно уехав в Петроград. А там настал голод, и у неё не было средств к существованию.
Роковой дипломат
Оказавшись зимой без денег и тёплых вещей, она обратилась в английское посольство. Там работали её знакомые, которых Мура знала ещё по учёбе в Лондоне. В ту пору в Петроград приехал Роберт Брюс Локкарт. Он являлся вице-консулом Великобритании и возглавлял особую миссию в русской стране, охваченной переворотом и насилием. Локкарт был британским разведчиком, а ещё обаятельным и умным человеком.
Встреча с Мурой в посольстве перевернула всю его жизнь. Роман со вдовой эстонского дворянина разгорелся стремительно. Мура с детьми и гувернанткой довольно быстро переехала к нему в служебную квартиру, которую разведчик вскоре арендовал в Москве, в Хлебном переулке. Это казалось спасением. Но через полгода безмятежной жизни однажды ночью к ним ворвались московские чекисты. Локкарта подозревали в организации заговора против советской власти. Он пытался подкупить латышских стрелков, охранявших Кремль, чтобы свергнуть большевиков. Вместе с британским шпионом арестовали и его русскую любовницу.
Первое дело в ЧК
В начале осени 1918 года Мария оказалась в застенках московского НКВД, но, как оказалось, ненадолго. После первого же допроса, который провёл заместитель председателя ВЧК Яков Петерс, вдову дворянина Бенкендорфа отпустили к детям. У неё появились средства, на которые она сняла другую квартиру в Москве, куда перевезла семью. А через три недели Мура сама пришла на Лубянку. Теперь вместе Петерсом в отдельном кабинете она разговаривала с Локкартом. Через эту хитрую переводчицу он поведал советскому чекисту некие сведения, и вскоре англичанина выпустили из камеры, но выслали из страны. Мура относительно спокойно для того времени жила в Москве со своей семьёй ещё несколько месяцев.
Секретарь русского классика
В 1919 году Мария Игнатьевна с детьми вернулась в Петроград. Зачем ей понадобилось переезжать в предвоенный северный город, неизвестно. Но в начале марта того же года Якова Петерса назначили начальником внутренней обороны Петрограда. На этой должности он пробыл до конца августа и затем отправился в Киев, чтобы там стать комендантом укреплённого гарнизона. В это же время Мура продала последние бриллиантовые серёжки и стала искать работу.
Давние питерские знакомые посоветовали ей стать секретарём Корнея Чуковского. Она отправилась к поэту, но у того не было отбоя от молодых помощниц. Чуковский пообещал Муре «похлопотать» за неё перед Максимом Горьким. Увидев несчастную вдову, обладавшую прекрасным образованием, знаменитый писатель был очарован. Через неделю Мария Бенкендорф стала в его доме незаменимым человеком. Она взяла на себя работу секретаря, переводчика, машинистки, внимательно выслушивала все идеи Горького и целые его произведения, а потом высказывала своё мнение. Русский классик за глаза называл Муру «железной женщиной». Мария Игнатьевна прожила с писателем 12 лет, и он, не стесняясь, представлял её своим знакомым «гражданской женой».
Муза британского писателя
В 1920 году в Петроград приехал Герберт Уэллс. Тогда Советская Россия многим иностранным деятелям культуры казалась центром стремительного развития искусства. Британский писатель остановился у своего давнего друга — Максима Горького. Собратья по перу проводили долгие вечера за откровенными беседами, а переводчицей была Мура, говорившая по-английски как британская аристократка. Уэллс был настолько сражён этой женщиной, что Горькому пришлось её «отпустить» на одну ночь к нему в спальню. Собственно, это стало началом разрыва отношений 53-летнего писателя и его 27-летней секретарши.
Жизнь агента
В 1921 году Максим Горький «по состоянию здоровья и потребностью в лучшем климате» получил разрешение на отъезд из Советской России за границу. Вместе с ним выехала и Мария Игнатьевна. Там она оставила русского классика и встретилась с Гербертом Уэллсом. Британский писатель умолял Муру зарегистрировать их отношения, но она отказалась. В течение следующих 13 лет Мария Игнатьевна периодически жила в доме Уэллса, но за это время не раз встречалась в Лондоне с Иваном Михайловичем Майским, представителем посольства СССР, и ездила по делам в другие страны.
В 1934‑м она неожиданно отправилась в Италию и оказалась в Сорренто у Горького. Тогда в одном из местных игорных клубов писатель познакомился с русскоязычным игроком-неудачником, неким бароном Будбергом, и оплатил все его карточные долги. Долгое время Будберг жил на вилле у писателя, и когда Мура приехала туда, они неожиданно стали официальными супругами. Теперь Мария Бенкендорф называлась баронессой Будберг, получила паспорт гражданки европейской страны и вернулась в Лондон к Уэллсу. Ну а Горький вдруг отправился в Москву. Надо сказать, что ещё в 1929 году, когда писатель посетил Соловецкий лагерь особого назначения, он решил навсегда покинуть родину. И тут он возвращается в СССР, где его встречают со всеми почестями. Но далее происходят вовсе удивительные события.
В 1936 году к болеющему классику литературы в посёлок Горки прямо из Лондона без всяких виз приезжает баронесса Будберг. И через несколько дней в её присутствии Горький умирает. Дальше иностранную гражданку выпускают обратно в Великобританию, но теперь она увозит с собой целый чемодан документов советского писателя, а также, в обход всех официальных наследников, получает все права на зарубежные издания Горького после его смерти. И ни у кого это не вызывает никаких вопросов.
Последний акт
В 1961 году Мария Будберг на несколько секунд в качестве актрисы появилась на экране в фильме Питера Устинова «Романов и Джульетта». В 1968 и 1970 годах она написала сценарии по пьесам Чехова «Чайка» и «Три сестры» для британского кинематографа, ну а режиссёрами этих проектов стали не кто-нибудь, а Лоуренс Оливье и Сидни Люмет. А в 1967‑м в московском театре «Современник» она присутствовала на премьере спектакля «Тридцатое августа» и принимала участие в его обсуждении. После того как режиссёры Олег Ефремов и Галина Волчек получили массу хвалебных отзывов, она встала и сказала, что артисты, игравшие чекистов, ни капли не похожи на своих реальных прототипов, которые допрашивали её в 1918 году. После чего Мария Игнатьевна уехала спать в гостиницу, а утром вылетела в Лондон.
Мария Будберг скончалась в 1974 году в Италии на вилле у дочери. А за полгода до этого её личный архив, состоявший из нескольких чемоданов, сгорел при загадочных обстоятельствах. Все свои тайны она унесла с собой в могилу.
