Она появилась на свет в пригороде Варшавы в 1846 году, когда польские земли входили в состав Российской империи. При рождении её назвали Шейндля-Сура Лейбовна Соломониак, но все знали эту женщину под именем Софья. Спустя время для одних она стала дьяволом в юбке, для других была артисткой, которой просто не досталось сцены. Сонька Золотая Ручка — так называли гениальную воровку драгоценностей, но главным инструментом её работы было лицо.
Роль первая. Женщина-никто
Очевидно, она получила неплохое домашнее образование, бегло говорила на нескольких иностранных языках, прекрасно играла на фортепиано, разбиралась в живописи и литературе. Откуда взялись такие познания у дочери скупщика краденого — неизвестно. Скорее всего, она уже с детства была хорошей помощницей отцу, но правду о своей жизни скрывала очень тщательно. Сонька не обладала эффектной внешностью, более того, имела обычные черты лица, которые не запоминались. Это позволяло выдавать себя за кого угодно: от южнорусской крестьянки до европейской дворянки. Но современники утверждали: у этой женщины были необыкновенные глаза, мягкий, бархатный взгляд, и говорила она так, что мужчины впадали в транс, не понимали, что происходит. Сонька всем лгала настолько убедительно, что поначалу ей верили даже в полиции.
Роль вторая. Актриса с «реквизитом»
Возможно, фамилия её отца была слишком громкой для Варшавской губернии. Уже в 17 лет Сонька вышла замуж за некоего Розенбанда, родила дочь Суру-Ривку, а потом исчезла вместе с деньгами супруга и паспортом какой-то женщины, которая к нему приходила. Спустя время она стала «всплывать» в разных городах Европы и Российской империи под фамилиями: Розенбанд, Рубинштейн, Школьник, Бринер, и каждый раз у неё была другая внешность. А ещё Сонька обладала несколькими «театральными» костюмами и весьма интересным реквизитом.
В её гардеробе хранились платья всех сословий: шёлк для графини, ситец для горничной, чёрное для вдовы, белое для невесты. Она сама создавала себе парики, и делала это быстрее, чем полиция меняла ориентировки. Целью её «работы» всегда были бриллианты, «камешки», украшения благородной женщины, которые можно продать в любой стране мира. В образе состоятельной дамы она посещала ювелирные магазины, «ослепляя» продавцов невероятными перстнями. И они не обращали внимания на длинные, тщательно отращённые ногти «клиентки», где она ловко прятала краденые бриллианты, которые ей показывали. Обратно в футляры незаметно возвращались стекляшки, и подмена обнаруживалась настолько поздно, что воровка уже исчезала из города.
Для «камешков» покрупнее Сонька использовала мартышку. Маленькая обезьянка сидела на плече хозяйки, пока экстравагантная дама примеряла кольца. Зверёк послушно и незаметно глотал драгоценные камни, а вечером клизма возвращала похищенное, которое тщательно отмывали.
Для «гастролей» по магазинам одежды Сонька сшила себе специальное платье-мешок. В нём свободно помещался целый рулон дорогой ткани. Продавцы с благоговением провожали глазами благородную даму, прекрасно разбирающуюся в материалах, и понятия не имели, что половина их прилавка уже «едет» к выходу.
Роль третья. Фея утренней зари
Этот номер Сонька не раз исполняла в лучших гостиницах Петербурга, Одессы, Вены и Берлина. Выглядел он так: ранним утром, когда в коридорах фешенебельного отеля стояла тишина и постояльцы спали в своих кроватях после вчерашнего банкета, бесшумно, в войлочных туфлях, в номер богача проскальзывала элегантная дама. Чужой бумажник, дорогие запонки, часы — всё перекочёвывало в муфту или ридикюль. А если хозяин неожиданно просыпался, начиналась эротическая сцена. Сонька медленно, с достоинством, расстёгивала платье, смущённо оглядывалась, всплёскивала руками: «Ах, mon cher, простите великодушно! Перепутала дверь. Спросонья. Ну надо же…»
Мужчины таяли, смущались, извинялись, провожали красавицу до порога, иногда даже помогали донести украденное.
Однажды такой номер Сонька разыграла где-то в провинциальной российской гостинице. Она вошла утром в комнату и увидела на кровати бледного юношу. Рядом с ним лежали револьвер и пачка писем. Парень собирался застрелиться, потому что проиграл казённые 300 рублей. Об этом Сонька поняла из письма, которое он успел написать матери и оставил его на столе. Воровка вынула из сумочки 500 рублей, положила их поверх конверта юноши и придавила револьвером. Затем она тихо покинула номер. В театре это называют выходом на бис.
Антракт и финал
«Номеров» для «выступлений» у Соньки было настолько много, что полки в полицейских участках европейских и русских городов ломились от нескончаемых томов незакрытых уголовных дел на её имя. Но в 1885 году преступницу поймали. За четыре месяца до этого она уже оказалась под следствием в Смоленске, но тогда Соньку спас влюбившейся в неё жандарм. Суд затягивался, адвокат за свою работу получил гонорар золотыми часами, правда, спустя день выяснилось, что они были украдены у прокурора. Но зато жандарм за это время сумел устроить Соньке побег.
А потом Нижний Новгород, новый арест, суд и уже этап — сначала в Сибирь, а затем на Сахалин.
В 1890 году Сонька оказалась в камере Александровской каторги. Там с ней познакомился Антон Павлович Чехов, он как раз добрался до этого заброшенного края империи, чтобы написать свою масштабную книгу «Остров Сахалин». Но увидел он не обаятельную воровку, а седую, сморщенную, закованную в кандалы женщину. Чехов тогда написал: «Глядя на неё, не верится, что ещё недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков».
В 1902 году Сонька умерла на каторге от простуды. Но ещё долго существовало две легенды. Согласно одной, она сумела сбежать в США, жила в Нью-Йорке и владела доходными домами, жертвовала на благотворительность. Вторая легенда интереснее: Сонька сбежала и поселилась в Москве. До сих пор на первом участке Ваганьковского кладбища можно найти белый мраморный памятник без указания имени захороненного. Просто женская фигура без головы и рук под чёрными пальмами, а плита испещрена надписями, некоторые ещё читаются:
«Соня, научи жить».
«Мать, дай счастья жигану».
Так никто точно и не знает, как жила Сонька Золотая Ручка и где умерла.
