В православии есть длинный список запретов. В разное время в него попадали ереси, языческие праздники, гадания. Но однажды церковь запретила обряд, который сама же веками благословляла. Он не был связан с колдовством или отступничеством. Наоборот, считался делом благочестивым и богоугодным. Как же так получилось?
Два мужа, одна чаша: история духовного братства
Речь идёт про адельфопоэзис, что переводится с греческого буквально как «делание братьями». Это был церковный обряд, который объединял двух людей одного пола — обычно мужчин — в благословлённый союз духовного братства. Мужчины превращались из друзей в братьев. Не по крови, а по духу. И для этого они шли в церковь.
Подобные ритуалы существовали у многих народов — у американских индейцев, в Древнем Китае, у германцев и скандинавов. На Руси обряд братания прижился особенно хорошо, потому что идея духовного братства была многим близка и понятна. В языке сохранились слова, связанные с этим обычаем: «братчина» — праздничная трапеза в складчину, и «братина» — чаша, из которой пили все вместе, как братья.
Братались люди самого разного положения. История сохранила сведения о братском союзе между польским королём Казимиром IV и великим князем Московским Василием Васильевичем. Он был заключён в 1449 году при посредничестве митрополита Ионы. В своём послании к королю митрополит прямо писал о «братстве и любви» между правителями и о том, что он, как общий «богомолец», будет заботиться о прочности этого союза. Договор скреплялся крестным целованием, а митрополит давал на него своё благословение. Так церковь не просто фиксировала политический союз, а освящала его, превращая договор двух государей в духовное родство.
Но самый, пожалуй, удивительный и трогательный пример духовного братства на Руси связан с ордынским царевичем Даиром Кайдагулом, правнуком самого Чингисхана и племянником могущественных ханов Батыя и Берке. Всё началось в 1253 году, когда ростовский епископ Кирилл прибыл в Орду по церковным делам. Юный царевич Даир был настолько впечатлён рассказами святителя о христианской вере и чудесах святого Леонтия Ростовского, что всем сердцем захотел увидеть Русь. В следующий приезд епископа, который, по преданию, исцелил от тяжёлого недуга сына хана Берке, Даир тайно попросил взять его с собой.
В Ростове царевич жил в доме епископа, посещал богослужения и просил крестить его. Однако владыка медлил, опасаясь гнева хана. Лишь после смерти хана Берке, когда в Орде началась смута и о царевиче забыли, епископ с любовью окрестил его с именем Пётр. Князь Борис Василькович так полюбил Петра, что не мог, как пишут летописи, есть без него. Видя такую глубокую привязанность, епископ Игнатий, преемник Кирилла, совершил в церкви обряд побратимства над царевичем и князем, и они стали крёстными братьями.
Этот духовный союз имел и вполне практические последствия. Князь Борис не только выдал замуж за Петра Ордынского дочь одного из самых знатных ростовских вельмож, породнив его с местной элитой, но и даровал ему обширные земли. Дети князя Бориса называли Петра дядей и относились к нему с почтением до самой его старости. Это братство полностью изменило судьбу ханского сына, превратив чужеземного царевича в святого, основателя монастыря и родоначальника дворянского рода Чириковых.
Как проходило мужское «венчание»
Внешне обряд братотворения был почти неотличим от венчания. Мужчины ставились перед аналоем, на котором лежали крест и Евангелие. В руки им давали свечи. Священник соединял их руки — точно так же, как соединял руки жениха и невесты.
Читались молитвы. Священник водил мужчин вокруг аналоя с пением церковных песен. Затем причащал их Преждеосвящёнными Дарами. Мужчины обменивались поцелуями, целовали священника и шли на общую трапезу, которая называлась агапой.
Сходство с венчанием было настолько сильным, что в народе верили, будто церковный чин братотворения имеет такое же значение, как и таинство брака. Люди, вступившие в духовное братство, считались состоящими в близком родстве. Это родство было не кровным, а духовным — но от этого не менее важным.
Лазейка для проходимцев: причины запрета обряда
Братание давало нечто большее, чем просто дружбу. Это был союз, освящённый церковью, а значит — имеющий юридические последствия. Духовные братья считались родственниками. А родство, как известно, давало права.
Побратимы могли наследовать друг другу без завещания. Если у человека не было других братьев и сестёр, его духовный брат мог претендовать на половину наследства. Но, согласно обычаю, побратим был обязан положить жизнь за своего крёстного брата, если это понадобится. Нарушение этого правила считалось тягчайшим грехом — таким же, как нарушение крестного целования.
Юридические права, которые получали побратимы, и стали причиной для запрета древнего обряда. Фиксировались случаи, когда какой-нибудь проходимец, пользуясь юношеским идеализмом и неопытностью наследника крупного состояния, становился его братом, а после смерти отца начинал требовать половину наследства.
Архиепископ Охридский Димитрий Хоматин, крупнейший канонист 13 века, писал прямо: побратимство двух мужчин «открывает путь убийствам, заговорам, созданию дурных сообществ, усиливает дерзость». Это не значит, что все побратимы были злодеями. Но обряд давал слишком много прав и открывал слишком много возможностей для злоупотреблений.
Сегодня от древнего обряда осталось тёплое слово «побратим». Его редко употребляют в повседневной речи, но каждый знает, что оно означает. Потому что хочет видеть рядом того, кто не предаст и подставит плечо. Того, кто стал родным не по крови, а по велению сердца.
Комментарии
ГостьВойти или Зарегистрироваться