Когда речь заходит о языческих богах Европы, люди обычно вспоминают греческий Олимп, скандинавский Асгард или легенды древних кельтов. А между тем на восточном берегу Балтийского моря — на территории современной Литвы, Латвии, Эстонии и исторической Пруссии — сохранился один из самых «живых» языческих пантеонов Европы. Дело в том, что этот регион был христианизирован позже всех в Европе, а местное население сопротивлялось отчаяннее остальных.
Последний языческий рубеж Европы
К концу 12 века восточные берега Балтийского моря оставались последним крупным языческим регионом континента. Ливы, латгалы, эсты, пруссы, курши, земгалы и жемайты жили по обычаям предков, поклонялись своим богам и не собирались ничего менять.
Этот «языческий клин» между католическим Западом и православным Востоком беспокоил всех. Полоцкое княжество собирало дань с ливов и латгалов, Новгород — с эстов. Папа римский также претендовал на влияние в регионе. В 1193 году Целестин III объявил крестовый поход против балтийских язычников. Официально — с целью обращения местных жителей в христианство, фактически же — ради земель, контроля торговых путей и Балтики.
Началось то, что историки называют Северными крестовыми походами (1198–1411). Это была не одна война, а целая серия кампаний, растянувшаяся на два столетия. Немецкие, датские и шведские рыцари методично продвигались вдоль побережья. Хотя прибалты отчаянно сопротивлялись, сила была на стороне крестоносцев. К 1290 году Ливонский крестовый поход завершился: немцы и датчане контролировали территории современных Эстонии и Латвии. Пруссы были частично истреблены или ассимилированы Тевтонским орденом. Осталась Литва — Великое княжество, которое сумело отстоять независимость и язычество ещё почти на век.
Официально Литва приняла христианство только в 1387 году — на 400 лет позже Руси и на 200 лет позже Скандинавии. И даже после этого язычество не исчезло. В начале 15 века английские исследователи писали о «выживших балтийских язычниках» как о серьёзной проблеме. В 1429 году поместный католический собор был вынужден официально признать: местное население, по существу, остаётся языческим, хотя прошло уже более 200 лет с начала крещения. Эсты и латыши продолжали поклоняться языческим божествам, приносили им жертвы и хоронили усопших по старым обрядам.
Боги, которые никуда не ушли
Балтийский пантеон — это не стройная система, как у греков или скандинавов. Это многочисленные культурные наслоения: древние праиндоевропейские боги неба, местные духи природы, персонифицированные силы судьбы, покровители ремёсел. И всё это гармонично уживалось в местных религиозных культах.
Верховным богом неба был Диевас (Dievas). В литовском и латышском языках это слово переводится как «Бог», что родственно латинскому Deus с тем же значением. Столкнувшись с неприятием христианства, миссионеры пошли на хитрость и в переводе Библии для прибалтов назвали Бога Диевасом. Согласно языческим верованиям, Диевас живёт на высокой горе, наблюдая оттуда за порядком. Он — создатель этого мира и хранитель закона. Иногда он спускается на землю, чтобы принять участие в празднествах, устраиваемых в его честь.
Ещё один уважаемый небожитель — Перкунас (Perkūnas, латыш. Pērkons) — бог грома, воин и кузнец. Его имя не зря созвучно со славянским Перуном. Это могучий гигант с медной бородой и молотом в руке. Он едет по небу на огненной колеснице, запряжённой козлом, и грохот колёс — это гром. Перкунас куёт молнии и оружие для борьбы с силами зла. Именно поэтому камень или дерево, поражённые молнией, считались у прибалтов священными, так как защищали от злых сил и лечили болезни. Маленькие каменные топорики — «топорики Перкунаса» — местные жители использовали как амулеты.
Лайма (Laima) — балтийская богиня судьбы. Её имя так и переводится — «счастье», «удача», «судьба». Она присутствует при рождении ребёнка и определяет его жизненный путь. Ей молились о здоровье, удачном браке, хорошем урожае. Ведь Лайма — это не просто слепой случай. Она может изменить своё первоначальное решение, если её хорошо попросить. В литовской традиции она тесно связана с роженицами и новорождёнными.
Габия (Gabija) — богиня домашнего огня. Её имя происходит от литовского слова gaubti — «укрывать». В знак уважения к этой богине огонь в очаге нельзя было гасить водой — только молоком или специальной золой. Считалось, что Габия надёжно защищает дом и семью, если, конечно, относиться к ней с уважением и почитанием. Поэтому каждый вечер огонь «кормили», делясь с ним пищей, и просили о защите.
Бог-кузнец
У многих народов кузнецы считались людьми особыми, а потому уважаемыми. Балты не были исключением. У них тоже был бог-кузнец и покровитель всех представителей этой профессии. В литовской традиции его называли Калвайтис (Kalvaitis) или Калвелис (Kalvelis), в латышской — Калве (Kalve). По легенде, он каждую ночь выковывает новое солнце, чтобы утром оно порадовало мир светом и теплом. Поэтому ночью иногда можно увидеть падающие звёзды — это падают искры от его огромного молота. Таким образом, Калвайтис не просто ремесленник. Он демиург, создатель небесных светил. Его образ перекликается с греческим Гефестом и скандинавским Вёлундом, но имеет свою специфику: он не хромой бог-изгой, а величественный творец, благодаря которому каждое утро восходит солнце.
Культ змей
Традиционно в христианстве змея воспринимается как символ зла, искушения, предательства. Тут всё понятно — достаточно вспомнить историю о грехопадении Адама и Евы. А вот у балтов змеи были хранительницами дома, посредницами между мирами, носительницами жизненной силы. Считалось большой удачей, если змея селилась на участке у дома. Её нельзя было убивать и тревожить. Встреча со змеёй считалась хорошей приметой, предвещающей скорую свадьбу или рождение ребёнка.
Интересно, что литовское слово gyvatė («змея») родственно словам gyvybė («жизнь») и gyvata («жизненность»). Змея для балтов была воплощением самой жизни. А старая пословица гласила: «Увидев мёртвую змею, солнце заплачет».
Что случилось с балтийским язычеством
Как уже говорилось выше, христианизация Балтии была поверхностной. Крестоносцы завоёвывали земли, строили церкви, крестили людей — но не меняли их сознание. Недаром в одном из отчётов в 1305 году местный архиепископ писал: «Истинными христианами-католиками являются в этих местах только пришельцы извне». В документах 14–15 веков эстов и латышей продолжали называть язычниками.
Всё объяснимо. Христианство пришло в Балтию на острие меча как религия завоевателей. Католические священники не знали местных языков и даже не пытались их изучить, поэтому богослужение шло на латыни. Католики ожидали от новообращённых не столько духовного перерождения, сколько исполнения некоторых внешних религиозных требований и преданности светской власти крестоносцев-завоевателей.
Местные так и поступали. Люди ходили в церковь, крестили детей, венчались, но дома продолжали «кормить» огонь, молиться своему верховному богу Диевасу, оставлять молоко для змеи и праздновать Янов день (балтийский аналог Ивана Купалы) с кострами и песнями. Бальтаза Руссов — историк 16 века — с горечью писал об эстах: «Для тех несчастных местных жителей, которые не видят конца своим страданиям на этом свете, остаётся единственная надежда, которая их успокаивает: власть за гробом над теперешними своими господами. Они снабжают своих покойников пищей для загробной жизни и обыкновенно напутствуют их словами: „Иди, несчастный, из этого мира в лучший мир. Здесь над тобой господствовали немцы, но там ты будешь господствовать над ними“».
Балтийское язычество сегодня
В 19 веке, на волне романтического национализма, интерес к балтийскому язычеству вспыхнул заново. Поэты и фольклористы начали собирать дайны — народные песни, которые сохранили мифологические сюжеты о богах и героях. С получением независимости в 20 веке это привело к созданию неоязыческих движений. В Литве — «Ромува» (Romuva), названная в честь легендарного святилища балтов, разрушенного немцами в 13 веке. В Латвии — «Диевтуриба» (Dievturība), «богопочитание».
«Ромува» была основана в 1967 году студентами Вильнюсского университета во главе с Йонасом Тринкунасом. Тогда она называлась «Рамува» (Ramuva) — чтобы скрыть религиозный характер движения от советских властей. Официально община позиционировала себя как фольклорно-краеведческая группа.
В 1971 году «Рамува» была запрещена, несколько активистов получили тюремные сроки. Йонас Тринкунас был исключён из университета с запретом на преподавательскую деятельность. Только 18 октября 1988 года объединение было восстановлено уже как «Ромуваомува», а в 1991 году зарегистрировано как религиозная организация.
Что касается «Диевтурибы», то она была основана ещё в 1925 году художником, археологом и фольклористом Эрнестом Брастиньшем (1892–1942). Человеком он был весьма неоднозначным. С одной стороны — художник, этнограф, знаток фольклора. С другой — радикальный националист, утверждавший, что латыши являются прямыми потомками «ариев». В отличие от «Ромувы», «Диевтуриба» придерживается монотеистического подхода: все боги — это проявления единого Диевса.
После присоединения Латвии к СССР в 1940 году движение было запрещено, Брастиньш арестован и в 1942 году расстрелян. Диевтуры продолжили деятельность в эмиграции — в США, Канаде, Австралии. Возрождение началось в 1986–1990 годах. Официально движение перерегистрировано 18 апреля 1990 года. В октябре 2025 года сейм Латвии признал диевтурибу традиционной религией страны — Латвия стала первой страной ЕС, где язычество получило официальный статус. Так что сегодня это уже не реконструкция для туристов. Это попытка восстановить живую традицию, которая никогда полностью и не умирала.
Используемые источники:
- Генрих Латвийский. «Хроника Ливонии».
- Мария Гимбутас. «Балты. Люди янтарного моря».
- Анатолий Мержинский, Теобальд. «На окраине Руси. Мифология и язычество балтов».
- Иван Спрогис. «Памятники латышского народного творчества».
- «Латышские дайны» (сборники разных лет под редакцией В. Брюсова и М. Горького).
- Светлана Рыжакова. «Romuva: этническая религиозность в Литве».
Комментарии
ГостьВойти или Зарегистрироваться