Недавно в лентах соцсетей в очередной раз произошло что-то странное. Пользователи начали снимать короткие ролики, в которых не было ни котиков, ни распаковок, ни юбилеев, ни даже шашлыков с друзьями. Были пустые дворы с покорёженными качелями, облупленные подъезды с засохшими геранями на подоконниках, бесконечные электрички, уходящие в серое никуда, и старые серванты с хрустальными вазами, в которые никто давно не насыпает конфеты.
Все эти кадры объединял один хештег: «русская хтонь». Рядом с бытовыми картинками пользователи вдруг ставили фотографии из фильмов Андрея Тарковского, кадры из «Брата» Алексея Балабанова и репродукции Виктора Васнецова. Все пытались показать то, что невозможно объяснить словами, но что узнаётся с первого взгляда каждым, кто вырос в постсоветском пространстве. Иностранцы же смотрели на всё происходящее с искренним недоумением, пытаясь понять, что же такое русская хтонь.
Когда солнце светит, но на душе тоска
В комментариях и описаниях к подобным видео развернулось настоящее состязание между желающими словами объяснить то, что можно лишь почувствовать. Одни авторы называли это состояние «внутренней, свербящей печалью, с которой мы появились на свет». Другие писали о «щемящем чувстве, в котором слёзы смешаны с гордостью, а прошлое постоянно спорит с надеждой на лучшее».
Само слово «хтонь», по мнению лингвистов, пришло из древнегреческого, где оно означает недра земли, преисподнюю и всё то, что связано с потусторонними силами. Однако в современном интернет-сленге это понятие обрело совершенно новое, почти бытовое звучание. Оно перестало быть страшным и мистическим. Как отмечают некоторые исследователи культуры, им скорее описывают тревожную атмосферу российской повседневности.
Речь не про обычную грусть, а про целый культурный код, который пытались расшифровать многие писатели, философы, режиссёры. В нём смешались щемящая ностальгия по ушедшей эпохе, чувство глубокого одиночества посреди огромной страны и та самая «метафизическая боль», о которой так любили рассуждать герои Достоевского. Пользователи соцсетей признавались, что хтонь въелась в их «структуру души» настолько сильно, что избавиться от неё невозможно. Да и, честно говоря, не хочется.
Иностранцы и тоска
Представители других культур неоднократно пытались понять русскую хтонь, но почти всегда признавали своё поражение. Итальянский журналист Андреа Лучиди, проживший в России почти десятилетие, не раз признавался, что русская тоска чем-то схожа с португальской saudade — щемящей ностальгией по чему-то навсегда утерянному. Однако, по его наблюдениям, у российского варианта этого чувства есть свой особый «цвет», который невозможно описать словами.
Но, пожалуй, самое точное объяснение дал режиссёр Владимир Бортко. В интервью телеканалу «Смотрим» он рассказал, что иностранцев привлекает в русской культуре её парадоксальность и глубина — «шёпот вместо крика, огонь души и покорность року, что вдруг сменяется внезапным светом надежды». По мнению Бортко, русская тоска — это не просто грусть, а метафизическое состояние, когда человек ощущает себя чужим в этом мире.
Бортко вспоминал разговор с переводчиком Достоевского, который признавался, что ненавидит книги русского классика: «Они нарушают все правила хорошей литературы, но после них всё остальное кажется картонным». Иностранцы любят русское именно потому, что не могут постичь разумом, но могут прочувствовать душой. Их привлекает не логика, а эмоциональная глубина, то самое сочетание непокорной натуры и смирения перед судьбой с лёгкими нотками сладкой надежды.
Гимн непостижимой души
Музыка всегда была тем инструментом, который позволял иностранцам прикоснуться к загадочной жизни русских. В роликах о русской тоске чаще всего звучали треки Виктора Цоя, песен «Наутилуса Помпилиуса» или меланхоличные ритмы Molchat Doma.
Но самой пронзительной иллюстрацией русской хтони стала легендарная композиция «Тёмная ночь» из кинофильма «Два бойца». История её создания похожа на чудо: композитор Никита Богословский буквально за один вечер написал музыку, а поэт Владимир Агатов к утру сочинил текст. Простая, почти бытовая зарисовка о любви и войне обернулась невероятным по силе гимном надежды.
Иностранные слушатели, оставляющие комментарии под видео, признаются, что плачут, даже не понимая русского языка. Их цепляет не смысл слов, а та невыносимая щемящая нота, которая звучит в голосе исполнителя и в пронзительном аккомпанементе. Это и есть та самая «русская хтонь» в чистом виде — способность передать колоссальную боль и вселенскую тоску через несколько простых аккордов и искренний шёпот.
Социальное назначение: как этот тренд избавляет от одиночества
Это подход, который похож на практики психотерапии
«Чур меня»: как славянские слова-агмы помогают менять жизнь
Древние славяне знали короткие звуки, которые работали быстрее любой молитвы, — и пользовались ими каждый день
Родная, уютная хтонь
В попытках перевести слово «тоска» на иностранные языки учёные и поэты ломали копья веками. Владимир Набоков как-то заметил, что это «острая духовная мука», которая часто не имеет причины. Это томление по тому, чего никогда не существовало и что уже не вернуть. Русская хтонь — это не просто печаль и не просто безнадёга. Это особый, парадоксальный уют, который русские люди находят в обыденности, в облупленных стенах и в старых фотографиях. Это тепло, которое исходит от картин Васнецова, и ком в горле при виде бескрайних снежных полей.
Иностранцы, пытаясь понять этот феномен, всё чаще приходят к выводу, что анализировать его бесполезно. Его можно только прожить, прочувствовать кожей и оставить в своей памяти навсегда. Именно это делает хтонь такой родной и понятной для самих россиян. Ведь в этой глубокой, подчас депрессивной эстетике скрыта колоссальная внутренняя сила и та самая загадочная широта русской души, о которой слагают легенды.
Комментарии
ГостьВойти или Зарегистрироваться