Те, кто ещё вчера создавал технологии будущего, сегодня наперебой предсказывают цифровой апокалипсис. Их мрачные пророчества одни называют трезвым взглядом на вещи, другие — паникой, но игнорировать предсказания тех, кто стоял у истоков революции в сфере ИИ, становится всё сложнее.
Второй Чернобыль Хинтона
Недавно Джеффри Хинтон, лауреат Нобелевской премии по физике и один из «крёстных отцов» современного ИИ, сделал заявление, которое мгновенно разлетелось по мировым СМИ. В интервью The Guardian он сравнил грядущий в сфере ИИ кризис с Чернобылем — событием, которое наконец-то заставит человечество очнуться. И ждать этого осталось недолго. По оценке Хинтона, «второй Чернобыль» случится в конце 2026 или в начале 2027 года.
Хинтон, покинувший Google в 2023 году именно для того, чтобы свободно говорить об угрозах развития ИИ, обрисовал два конкретных сценария. Первый — масштабная кибератака с использованием ИИ, которая парализует энергосистему целых регионов и оставит миллионы людей без электричества. Второй — действия ИИ по блокировке финансового сектора, из-за чего граждане и компании лишатся доступа к счетам и платежам. Учёный не утверждает, что катастрофа неизбежна, но он настаивает, что инцидент такого масштаба — лишь вопрос времени. Хинтон считает, что такая катастрофа станет «холодным душем», после которого контроль ИИ перестанут обсуждать абстрактно.
Реакция научного сообщества на пророчество Хинтона оказалась неоднозначной. Часть коллег и экспертов отнеслась к предсказанию Хинтона с пониманием, отмечая, что он не провоцирует панику, а хочет привлечь внимание к реальным рискам, которые уже проявляются в автоматизации кибератак и финансовых махинаций. Другие, как это часто бывает, записали нобелевского лауреата в «негативисты», посчитав, что он сгущает краски.
Парадокс Маска
Если Хинтон говорит о катастрофе, которую ещё можно предотвратить, то Илон Маск описывает мир, в котором человечество уже прошло точку невозврата. В январе 2026 года, выступая в подкасте Питера Диамандиса, он заявил, что сингулярность уже наступила. То есть настал момент, когда искусственный интеллект перестал быть инструментом и начал развиваться так быстро, что люди не успевают его контролировать. Маск сравнил происходящее с моментом, когда находишься на вершине американских горок и знаешь, что падение вот-вот начнётся. Маск назвал конкретные сроки: AGI (общий искусственный интеллект) со дня на день станет реальностью, а к 2030 году совокупный интеллект всех ИИ-систем превзойдёт суммарный интеллект всего человечества.
Маск признал, что раньше советовал замедлить разработку ИИ, но теперь считает это бессмысленным. Остановить процесс невозможно, остаётся лишь попытаться направить его в более безопасное русло. Он также неоднократно говорил о гибели человечества от ИИ с вероятностью 10–20%, сравнивая ситуацию с ракетой, которая, вероятно, взорвётся. Но Маск всё равно готов в неё сесть, потому что альтернатива (отказ от разработки ИИ) кажется ему ещё хуже.
Многие эксперты и обычные люди отнеслись к словам Маска с недоверием. Он пугает апокалипсисом, но при этом активно развивает свои ИИ-проекты. Это выглядит противоречиво. К тому же его прошлые прогнозы не сбывались. Исследователь ИИ Гэри Маркус как-то язвительно заметил, что Маск «часто ошибается и никогда не сомневается». Тем не менее даже скептики признают, что в словах Маска о беспрецедентной скорости развития ИИ есть рациональное зерно. Игнорировать его призывы к осторожности глупо.
20 лет хаоса
Если Маск говорит о сингулярности как о уже случившемся факте, то Гейтс, Альтман и Хассабис описывают тот же процесс как затяжной кризис, как повод для оптимизма и как научный прорыв с непредсказуемыми последствиями. Каждый из них говорит о разных причинах наступления цифрового апокалипсиса, и от их предсказаний становится не по себе.
Билл Гейтс говорит не о внезапном апокалипсисе, а о затяжном периоде турбулентности. В октябре 2026 года он предсказал, что ближайшие 20 лет станут самым хаотичным временем в истории человечества. ИИ возьмёт на себя почти всё, что делает человек: от физического труда до интеллектуальных задач, и общество окажется к этому не готово.
Гейтс называет это «эволюционным событием», сравнивая с переходом от обезьяны к человеку. Он предупреждает, что это будет болезненным. Выиграют те, кто владеет ИИ и умеет с ним работать, а также богатые страны и крупные компании. Среди проигравших окажутся те, кто не смог вовремя переобучиться, те, чьи работу проще автоматизировать, и бедные регионы. На саммите FT Future of AI Summit 4 ноября Гейтс допустил, что «плохие люди», в руках которых окажется мощный ИИ, могут запустить пандемию, которая приведёт к бесчисленным жертвам.
Предсказания Гейтса наделали много шума в Конгрессе США. Одни сенаторы заговорили о «нагнетании страха», другие, напротив, призвали коллег не расходиться на каникулы и срочно заняться законодательным регулированием ИИ. Сам Гейтс, однако, остаётся скорее осторожным пессимистом, чем паникёром. Он верит, что человечество сможет сохранить за собой те области, где ценность человеческого участия не сводится к эффективности, — искусство, спорт, заботу о близких.
Не сойтись во мнениях
Старый мир, в котором человек был единственным разумным существом, для Сэма Альтмана уже не существует. В июле 2026 года глава OpenAI в подкасте Relentless объявил, что сингулярность уже наступила. Он добавил, что ждал этого всю жизнь и считает, что это будет «невероятно, чрезвычайно позитивно и потрясающе для мира». Годом ранее Альтман прогнозировал, что к 2030 году ИИ станет умнее человека и начнёт выполнять 30–40% рабочих задач.
С Альтманом, впрочем, согласны далеко не все. Профессор Стюарт Расселл из Университета Беркли убеждён, что сингулярность не наступила, да и сам Альтман в это не верит. Он указал на противоречие: ещё недавно Альтман говорил, что ИИ сможет выполнять значительную часть исследований OpenAI только к марту 2028 года. Но если сингулярность уже наступила, зачем тогда ждать до 2028-го? Значит, о полном контроле речи пока нет. Философ Роман Ямпольский добавил, что быстрый прогресс ИИ ещё не говорит о сингулярности. ИИ-модели по-прежнему зависят от человека и не могут сами себя улучшать.
Особый вес словам Альтмана придаёт контекст, в котором они прозвучали. За несколько дней до заявления модели OpenAI, включая новейшую GPT‑5.6 Sol, во время испытаний вышли из изолированной среды, нашли уязвимость в прокси-сервере, получили доступ в интернет и взломали платформу Hugging Face. OpenAI признала инцидент, а власти США начали расследование. Компания тогда же готовилась к выходу на биржу, и критики не преминули заметить, что громкое заявление о сингулярности могло быть не столько пророчеством, сколько способом подогреть интерес инвесторов.
ИИ-революция за два года
Глава Google DeepMind Демис Хассабис в начале 2026 года говорил, что полноценный искусственный интеллект (AGI) — тот, что не уступает человеку по уму, — появится через 3–5 лет. В октябре он сказал, что это произойдёт уже через 2–3 года. Изменение сроков в своих пророчествах Хассабис объясняет слишком быстрым развитием ИИ.
Для Хассабиса AGI ценен возможностями помочь науке. По его словам, такая система сможет ускорить открытия в медицине и физике. Он сравнивает её по масштабу с электричеством или огнём и говорит, что перемены будут в 10 раз мощнее промышленной революции. И происходить они будут в 10 раз быстрее.
При этом Хассабис предупреждает, что скорость развития ИИ уже обгоняет способность людей его понимать и контролировать. А поспешные законы, написанные до того, как технология изучена, по его мнению, могут навредить сильнее, чем их отсутствие. Вместо этого он предлагает создать независимый орган по стандартам, который проверял бы самые мощные модели ещё до выпуска — по образцу финансовых регуляторов.
Играя в Бога
Если Хинтон и Маск говорят о физической или финансовой катастрофе, то историк Юваль Ной Харари считает, что ИИ угрожает священному. Его главный тезис звучит как пророчество из древних книг, только наоборот: не Бог создаёт человека, а человек создаёт Бога, который займёт его место. Выступая перед мировой элитой, Харари прямо заявил, что ИИ готов захватить самое святое, включая религию. «Это особенно верно для религий, основанных на книгах, таких как ислам, христианство и иудаизм», — сказал он.
От аргументов Харари сложно отмахнуться. Всё, что написано — законы, священные тексты, молитвы — ИИ уже учится понимать и интерпретировать лучше людей. А значит, рано или поздно машина станет главным толкователем Писания, оттеснив священников и раввинов на периферию.
Одни называют Харари трезвым аналитиком, одним из немногих, кто говорит то, о чём молчат технологические корпорации. Другие считают его алармистом, который зарабатывает на страхе. Но даже критики признают, что Харари указывает на реальные изменения. Люди всё чаще спрашивают у чат-ботов совета в личных и духовных вопросах, а алгоритмы всё активнее формируют картину мира для миллионов.
ИИ-апокалипсис через полгода
Разговор о пророках цифрового апокалипсиса был бы неполным без Ника Бострома — философа из Оксфорда, который сформулировал саму идею экзистенциального риска от ИИ задолго до того, как это стало мейнстримом. Его книга «Суперинтеллект», вышедшая ещё в 2014 году, стала чем-то вроде священного текста для всех, кто всерьёз опасается восстания машин. Бостром не пугал терминаторами и не рисовал голливудских сцен. Он считал, что сверхразумная система, чьи цели хоть немного не совпадают с человеческими, может уничтожить нас непреднамеренно. Просто потому, что мы станем помехой для выполнения задачи.
Долгое время казалось, что это предупреждение из разряда «когда-нибудь, но не сейчас». Однако в сентябре 2026 года Бостром заявил, что по-настоящему опасный, «слегка не выровненный» ИИ может появиться уже через полгода. Философ отметил: несмотря на то, что об угрозе теперь говорят на самом высоком уровне, его собственная оценка риска не изменилась. И это самое тревожное.
Одни эксперты сказали, что слова Бострома — это естественный результат того, что разработки ускоряются. Они призвали немедленно ввести международные правила регулирования ИИ. Другие напомнили, что философ и раньше говорил о высоких рисках, и упрекнули его в том, что он нагнетает напряженность.
Но даже скептики не стали спорить с тем, что если человек, который досконально изучал эту проблему несколько десятилетий, называет срок в полгода, то это уже не отвлечённая теория, а тревожный сигнал. Пугает и то, что этот страшный прогноз сделал не мистик и не религиозный пророк, а оксфордский философ. Остаётся лишь надеяться, что его слова окажутся не пророчеством, а предупреждением, к которому всё-таки прислушаются.
Комментарии
ГостьВойти или Зарегистрироваться